Моей покойной матери Кэтрин Джейн Смит с любовью

Сте-фан?

Елена была в отчаянии. Слово, звучавшее в ее сознании, никак не хотело пробиваться наружу.

— Стефан, — ласково сказал он, опершись на локоть, и под его взглядом Елена едва не забыла, что пыталась сказать. Глаза Стефана сияли, как весенние зеленые листья в лучах солнца. — Стефан, — повторил он. — Попробуй еще раз, любимая.

Елена с тоской смотрела на него. Он был так прекрасен, что у нее разрывалось сердце. Бледное лицо с точеными чертами, темные волосы, небрежно упавшие на лоб. О, как хотелось ей облечь в слова накопившиеся чувства! Увы, мешали неповоротливый язык и неподатливое сознание. Она столько всего должна была спросить, столько всего рассказать, но слова не могли вырваться. Они застревали на языке. Передать их телепатически тоже не получалось — выходили только разрозненные картинки.

Впрочем, шел всего седьмой день ее новой жизни.

Стефан рассказал ей вот что: когда она пришла в себя, перед этим вернувшись с Другой Стороны, а перед этим погибнув, а перед этим превратившись в вампира, — она могла ходить, разговаривать и делать все то, что разучилась делать сейчас. Почему так вышло, он не понимал, но, с другой стороны, он еще не видел никого, кто воскрес бы из мертвых. Естественно, кроме вампиров. Но Елена сейчас была кем угодно, но не вампиром.

Еще Стефан с жаром говорил ей, что она поразительно быстро учится, схватывает все на лету. Каждый день новые картинки, новые слова-образы. В чем-то такой способ общения был чрезвычайно удобен, но Стефан все равно не сомневался, что когда-нибудь она опять станет прежней, начнет вести себя как подобает взрослой девушке и перестанет быть взрослой девушкой с разумом младенца. Тут, видимо, заключался какой-то особый замысел духов. Может, им хотелось, чтобы она взрослела постепенно и успела посмотреть на мир свежим взглядом ребенка.