— Да, я Дамон, — сказал Дамон торжествуюхще-ядовито, — и, если мне не хочется платить, я не плачу. Я то, что мне нравится. Безвозмездно.

Стефан взглянул в его яростные непроницаемо-темные глаза и снова заметил крохотную вспышку пламени. Он попытался собраться с мыслями. Дамон всегда им был рад затеять драку и всегда был обидчив. Но—

— Я нижу, что ты уловил суть, но так у тебя ниче получится, — сухо сказал Дамон, и в ту же секунду все тело Стефана, все его внутренности запылали как в огне. Это Дамон яростно ударил его хлыстом собственной Силы.

Какой бы сильной ни была боль, Стефан не должен бы терять хладнокровие и здравый смысл. Поддаваться импульсам нельзя, надо думать. Он незаметно повер голову к двери общежития. Только бы Елена не вышла...

Но думать было трудно, потому что Дамон продолжал его хлестать. Он часто и тяжело дышал.

— Вот так, — сказал он. — Мы, вампиры,вот что тебе надо усвоить.

— Дамон, мы должны заботиться друг о друге. Мы дали слово...

— о тебе, позабочусь.

Дамон укусил его.

Дамон стал пить его кровь.

От этого было еще больнее, чем от ударов Силы, и Стефан решил, что лучше не дергаться. Острые, как бритвы, зубы, вонзившиеся в сонную артерию, сами по себе не могли бы причинить такую боль, но Дамон, схватив Стефана за волосы, специально повернул его голову под таким углом, чтобы ему было как можно больнее.