— Хотел с тобой по-дружески поболтать, старина. Посидим, выпьем, а потом ты скажешь, что решил по поводу интересующего меня проекта.

Сузан мгновенно узнала, кому принадлежит этот голос, и ее сердце сжалось: кроме Эдварда никто не говорил так протяжно и гнусаво.

— Виски со льдом? — предложил Леонардо. — Как ты узнал, что я в Лондоне?

— Просто позвонил своему предку утром, он и сказал мне, что Сью корпит на работе, а ты здесь коротаешь время в одиночестве. Не скажу, что осуждаю тебя. Три недели с фригидной особой сведут с ума даже Папу Римского, а ты, как мне известно, далеко не святой, — с гадостным смешком закончил Эдвард.

Сузан задохнулась от гнева, услышав подобные слова в свой адрес.

— Особа, которую ты сейчас упомянул, между прочим, моя жена. Когда ты говоришь плохо о ней, ты оскорбляешь и меня. Прошу тебя, запомни это хорошо, — строго произнес Леонардо.

В этот момент Сузан гордилась мужем. Но откуда он знает Эдварда и какие у него могут быть общие дела с этим мелким пакостником? Насколько ей было известно, их знакомство состоялось в ресторане в тот день, когда она впервые увидела Леонардо, а второй раз они встретились уже на свадьбе. Однако, судя по тому, как непринужденно чувствовал себя Эдвард в кабинете ее мужа, можно было предположить, что двумя встречами дело не ограничивалось.

— Эй, давай без обид. Мы ведь с тобой настоящие мужчины. Кстати, а знает ли душка Катрин о том, что сегодня ночью ты — соломенный вдовец?

Сузан насторожилась. Кто такая Катрин?

— Не знает, и давай ближе к делу. Скоро мне надо будет звонить жене.

— Что, держит тебя на коротком поводке? Да ты не переживай, сунь ей под нос папку с документами, и она вообще ничего не заметит. Про таких говорят: синий чулок. Бьюсь об заклад, она и в медовый месяц говорила только о работе.