— Но мне казалось, тетя, что графа все считают затворником. Какой смысл иметь залы для развлечений, если у тебя характер отшельника?

Тетя взглянула на нее искоса.

— Поскольку у тебя такой же характер, Давина, у меня создается впечатление, что вы с его сиятельством очень хорошо подойдете друг другу.

Давина отвернулась к окну, не желая продолжать разговор. Во-первых, следовало помнить, что в карете с ними находятся служанки. Во-вторых, ей вряд ли удастся переспорить тетю. Тереза вбила себе в голову, что у ее племянницы непременно будет счастливый брак, и что бы Давина ни говорила, переубедить тетю ей все равно не удастся.

Но ведь Тереза сделала то, что считала лучшим. Все решения, которые она принимала, всегда были в интересах Давины. И не только потому, что она чувствовала свою ответственность за нее, а потому, что любила ее.

— Я буду очень стараться, — вдруг сказала Давина. — Я действительно попытаюсь, тетя. Я буду самой послушной женой, какую граф Лорн только пожелает.

Тетя вздрогнула от неожиданности, но через мгновение ее лицо смягчилось, она улыбнулась и схватила руку Давины.

— Это все, о чем я могу просить, мое дорогое дитя. Я хочу, чтобы ты использовала этот шанс.

Давина ничего не ответила, и следующие несколько минут прошли в дружелюбном молчании.

Чем ближе они подъезжали к Эмброузу, тем больше благоговейного страха поселялось в душе Давины. Замок был построен в долине прямо под горой Донлей. С западной стороны крутой склон вел к большому озеру, на берегу которого прилепились живописные развалины старо го монастыря.

Под аркой зубчатой стены с бойницами протекала река Най, обеспечивавшая замок водой даже в те времена, когда он находился в осаде. По обеим сторонам обширного внешнего двора высились две кирпичные башни, и на них до сих пор были видны выбоины и выщербленный строительный раствор в тех местах, куда попадали ядра пушек, обстреливавших Эмброуз в далеком прошлом. Эмброуз мог бы служить в качестве урока истории, поскольку упоминания о нем встречались во многих книгах, которые читала Давина.