Почти четверть часа прошло в молчании. Потом снова заговорила Давина.

— Неужели столь многое изменится, когда я стану графиней? — спросила она. — Думаю, что нет. Я не чувствую себя другой, зная, что скоро выйду замуж за графа. Мне придется быть более сдержанной в общении со слугами, да?

Обе служанки посмотрели на нее с интересом.

Тереза глянула сначала на служанок, а потом на Давину. Это было безмолвным предупреждением Давине, что ее вопрос бестактен. В присутствии слуг ничего нельзя обсуждать, равно как раскрывать размеры своего состояния.

Остаток пути прошел в полном молчании. Давина больше ни разу не взглянула на тетю. Однако когда они уже приближались к месту своего назначения — Эмброуз был менее чем в часе езды от Эдинбурга, — Давина выполнила инструкции Терезы: поправила шляпку, надела перчатки, разгладила юбку и стала спокойно дожидаться, когда Нора начнет смахивать пыль с ее туфель, прежде чем они выйдут из кареты.

У нее, как у предмета мебели — дивана или стула, — подправили обивку, а деревянные части отполировали, дабы произвести впечатление. Может, стоит заново набить подушки, подумала Давина и с трудом скрыла улыбку при мысли, что она явится в Эмброуз с пышным бюстом.

Однако Тереза истолковала поведение Давины по-своему.

— Вот так, Давина, веди себя именно так. Ты должна выглядеть уверенной, независимо от обстоятельств. Я обещаю тебе, что этот брак будет удачным.

Что на это скажешь? Все верно. Поэтому Давина улыбнулась, поблагодарила Нору и откинулась на подушки сиденья.

Одному Богу известно, как ей хотелось открыть дверцу, выпрыгнуть из кареты и бежать… бежать куда глаза глядят.

— Ты увидишь, как величествен Эмброуз, — сказала тетя, — В этих огромных залах ты сможешь закатывать грандиозные балы и устраивать всякие другие развлечения.