— По обыкновенным! Платье белое захотела? Не захотела! — И Павел принялся загибать пальцы на правой руке. — Фату купила? Не купила! От куклы на бампере отказалась? Отказалась! Гостей на свадьбе с гулькин нос? С гулькин нос! Что же мне было еще думать?

Один палец Павла оказался незагнутым. Он с интересом посмотрел на оттопыренный мизинец и, чтобы он зря не топырился, поковырял ногтем в зубах. Марина приподнялась на локте, внимательно посмотрела Павлу в глаза и спросила:

— А что же ты до свадьбы никогда ни о чем таком меня не просил, если уже уверен был, что я не девочка? Например, когда я болела… Помнишь, на поле простудилась… Я ведь тогда могла и согласиться…

— Хотелось, чтобы все было по-хорошему. Я ведь жениться на тебе собирался.

— А то, что сейчас произошло между нами, ты считаешь хорошим? — с содроганием произнесла Марина.

— А чего плохого? — изумился Павел. — Обычная семейная жизнь. Половая… так сказать… Тебе привыкать надо…

— Привыкать не буду! — заявила Марина, села на постели и опустила на законное место задранные к самой шее новенький кружевной бюстгальтер и нарядную блузку свадебного костюма.

— В смысле? — удивился ее муж и тоже сел, спустив голые ноги на пол и даже не собираясь чем-нибудь прикрыться.

Марина надела трусики и колготки со спущенными петлями. Когда она взялась за юбку, Павел очень удивленно спросил:

— Ну и что это означает?

— Это означает, что в понедельник я подам заявление о разводе, — ответила она.

— Да ну? — расхохотался он. — И кто ж у тебя его примет? Только в пятницу расписались!

— Даже если нас не разведут, то… — Марина посмотрела на Павла очень серьезно и уже совершенно бесстрашно, — мне на это решительным образом наплевать. Жить с тобой я все равно не буду.

— Как это?! — встревожился наконец Павел и даже соизволил надеть плавки. — Да ты что, Маринка?! Не глупи! Я же ничего не сделал такого, чтобы…