— Ты жестоко изнасиловал меня, Паша, только и всего!

— Да ладно тебе… это же обычное дело…

Не отвечая, она натянула юбку и вышла из спальни. Павел бросился за ней следом, так громко уговаривая ее одуматься, что в коридор из своей комнаты выскочили его встревоженные родители.

— Что происходит, Павлик? — спросила Маринина свекровь Галина Павловна, кутаясь в наскоро наброшенный на ночную рубашку халат.

— Да она с ума сошла! — выкрикнул Павел. — Уходит от меня, потому что… В общем, сами у нее спросите, чего ей вдруг взбрендило…

Марина молча натягивала сапоги.

— Мариночка! Да что случилось-то? — бросился к невестке свекор Аркадий Матвеевич.

Марина, застегнув непослушными пальцами плащ, сказала:

— Прощайте, — и вышла за дверь квартиры, в которой еще сегодня утром собиралась жить долго и счастливо.

* * *

И сам Павел, и свекор со свекровью несколько раз приходили домой к Марине, пытаясь уговорить ее вернуться. К их настоятельным просьбам вскоре присоединились Маринины родители, которые пребывали в самом мрачном настроении, поскольку дочь в первую же брачную ночь сбежала от законного мужа и теперь, ничего им не объясняя, целыми дням лежала на диване с мрачным лицом и ни на какие уговоры не реагировала. На все просьбы родственников обеих сторон Марина отвечала молчанием, а через месяц отпуска, который должен был стать для нее медовым, она поднялась с дивана, надела черный костюм с черной же блузкой и отправилась на работу с таким лицом, будто у нее разом умерли все родственники. В своем отделе она сказала сослуживцам, что со свадьбой они с Епифановым поторопились. После этого сообщения окинула всех присутствующих таким испепеляющим взором, что никто больше ни о чем не решился ее спросить, а заботливый начальник (разумеется, только лишь из сочувствия) сразу подсунул ей договор на серьезную длительную работу, дабы девушка врачевала свои душевные раны неутомимой трудовой деятельностью.