— Ну конечно! — Корделия снова заулыбалась, и Плам почувствовала, что ее губы тоже изгибаются в улыбке. — Я дам тебе такую блистательную рекомендацию, что от тебя откажется только полный псих.

С губ Плам сорвался смешок. Она встала, отряхнула платье и взяла шляпку и ридикюль.

— С психом я вполне уживусь, если он будет добрым, любезным и захочет подарить мне ребенка. О, проклятие, я совсем забыла про нового кузнеца!

Корделия вместе с подругой направилась в сторону большого дома викария, сложенного из красного кирпича.

— Про какого нового кузнеца? А, мистера Снаффла. Он выглядит очень мужественно, правда? С этими своими крупными руками, кудрявыми волосами и очень, очень тесными бриджами.

— Корделия! — воскликнула Плам, пытаясь изобразить потрясение. Впрочем, она опасалась, что ее выдают смеющиеся глаза. — Такие неприличные намеки шокируют мои девичьи ушки!

Корделия остановилась у ворот и рассмеялась.

— В жизни не встречала менее скромную девушку. Плам со щелчком закрыла ворота и втянула ноздрями воздух, напоенный ароматом жимолости. Потом слегка нахмурилась, сведя вместе прямые брови.

— Итак… ты уверена, что мне не стоит рассказывать?..

— Абсолютно уверена.

— Но если найдется кто-нибудь, кто расскажет ему о моем прошлом раньше, чем это сделаю я?

— Став женой простого сельского джентльмена — а он, безусловно, джентльмен, потому что объявление составлено очень хорошим слогом, — ты вряд ли будешь сталкиваться с членами высшего общества. Никто не будет знать, кто ты такая, поэтому ты все расскажешь мужу, когда сочтешь нужным, когда почувствуешь, что настал подходящий момент. Скажем, лет так через шесть-семь.