– Нет. Я послал за тобой человека.

Мэрибел сжала зубы, услышав, с каким спокойствием Леонидас констатировал этот факт.

– Боже, зачем ты это сделал?

– Любопытно? Или тебе и это не нравится? – голос Леонидаса звучал холодно. Неожиданно его внимание привлекло какое-то движение. Он взглянул под стол, где в самом дальнем углу лежала огромная серая собака. – Господи… я и не знал, что здесь животное. Что с ним такое?

Мэрибел ухватилась за тему странного поведения Мауса, как за спасительную соломинку.

– Он боится незнакомых людей. Считает, что если свернуться в комок и спрятать голову, то станешь невидимым. Слушай, я, пожалуй, сварю кофе.

– Мне расхотелось. Лучше расскажи, чем ты занималась последние два года.

Противная дрожь пробежала по спине. Леонидас наверняка ничего не знает об Элиасе, внутренне рассудила девушка. Он даже не может ничего заподозрить. Если только кто-нибудь не сболтнул лишнего на церемонии. Но с чего кому-то упоминать о ребенке? Родственники считают ее занудой, которая ведет весьма унылую жизнь.

Мэрибел вздернула подбородок.

– Я превращала это место в уютный дом. У меня было много работы, я постоянна была занята.

Леонидас заметил, как Мэрибел скрестила руки на груди в защитной реакции. Опытный психолог или обычный человек, хорошо разбирающийся в людях, без труда распознал бы этот жест. А Леонидасу за свою жизнь пришлось немало общаться с разными людьми.

– Говорят, у тебя есть ребенок.

– Да, есть. Не думала, что тебе это будет интересно. – Мэрибел с трудом заставила себя улыбнуться, размышляя, как ему удалось узнать о том, что она стала матерью. – Насколько я помню, ты предпочитаешь держаться подальше от тех, у кого есть дети.

Леонидас вынужден был признать, что Мэрибел права: он никогда не имел ничего общего с детьми и находил родительскую опеку над своими отпрысками скучной и раздражающей.