Ресторанчик на центральной площади был не лучше и не хуже, чем множество ресторанов и кафе, которые Гиббу приходилось видеть во время своих странствий, но то, что в субботний полдень он был полон народу, говорило в его пользу. Гибб занял место неподалеку от кассы и, просматривая местную газету, рассеянно жевал цыпленка под густым соусом с картофельным пюре.

Он почти закончил, когда наконец вошла Линдсей. Села за его столик. Посмотрела на тарелку Гибба и сказала:

— Если ты будешь так питаться, тебе в самом скором времени грозит сердечный приступ.

Гибб указал рукой на вывеску в окне:

— Там написано, что здесь подают домашнюю пищу.

— Может быть, конечно, — если только это дом для самоубийц. — Подождав, пока пройдет официантка с подносом, Линдсей заметила:

— Вот, например, полюбуйся. Три сэндвича с индейкой, с горчицей и кетчупом — это чересчур. — Она повернулась к Гиббу:

— Не стоит тебе ради меня позволять остыть своему обеду.

Он снова взял вилку.

— А ты не хочешь выпить кофе, наблюдая, как я засоряю холестерином свои артерии? Или ты и кофе считаешь слишком вредным для здоровья?

— Как раз кофе я пью с удовольствием. Но я сказала моей помощнице, что вернусь через десять минут. — Она теребила бусы на шее — деревянные раскрашенные бусы, нанизанные на леску. Ничего похожего на дорогие украшения, которые Гибб ожидал на ней увидеть — и которые она всегда так любила, — но, впрочем, может быть, в магазине она предпочитает скрывать свое пристрастие к роскоши.