Она позвонила в дверь и, ничего не услышав, с облегчением было подумала, что Гибба нет дома, когда дверь вдруг бесшумно открылась.

Гибб молча и вопросительно глядел на Линдсей, словно чего-то ожидая.

Внезапно Линдсей стало трудно дышать. В его взгляде было что-то, что сбивало ее с мыслей и лишало решимости. Словно в этом мужчине была взведена какая-то пружина — некая сила, подавляемая до поры до времени волей своего хозяина, но готовая при первом же неосторожном слове или поступке вырваться наружу.

Гибб удивленно поднял брови.

— Извини, что беспокою тебя, — с трудом выговорила Линдсей, — но не мог бы ты уделить мне несколько минут?

— Конечно. — Он отступил от двери, пропуская ее внутрь. — Не хочешь кофе? Или вина? Боюсь, выбор у меня небогатый.

— С меня хватит и кофе.

Она остановилась на восточном ковре в прихожей и огляделась. Обычно в квартирах, расположенных над магазинами или офисами, комнаты были маленькие, тесные и неудобные. Здесь все было переделано, снесены почти все стены между комнатами, так что получилось просторное помещение с высокими потолками. Так же как в квартире Линдсей, у Оливеров основную часть занимала большая комната, служившая одновременно и гостиной, и столовой, и кухней; от нее длинный узкий коридор вел к спальням и ванной.

Разница была лишь в том, что квартира Линдсей была обставлена уютно и с комфортом, но довольно просто, а апартаменты Оливеров вполне могли бы красоваться на страницах модного журнала.

— Не могу поверить, что тебе сдали эту квартиру.

Гибб отозвался из кухни:

— Меня едва ли кто-либо причисляет к категории убийц или маньяков, Линдсей.

— Я не тебя лично имею в виду. Ясно, что Ския к тебе относится прекрасно, но все же… — Тут Линдсей прикусила язык. Очень хорошее начало, иронически сказала она себе. — Просто у них такая роскошная квартира с такой дорогой и старинной обстановкой, и я не думала, что они могут сдать ее кому бы то ни было.