Сумеречный человек — как ночной сказочник, только приносящий кошмары.

«Но сейчас он знает нас всех, знает наши слабые места. Он может воплотить наши страхи в жизнь, и мы не отличим их от реальности. Во что мы ввязываемся?» — думала Дженни.

Остаток полета она смотрела в овал иллюминатора, сжимая холодные металлические края подлокотников.

В Питтсбурге в шесть пятьдесят шесть утра было холодно. И небо было такое синее, каким оно редко бывает в Южной Калифорнии ранним утром. В Виста-Гранде, где жила Дженни, майское небо было серого цвета.

Им пришлось взять от аэропорта такси, потому что машину напрокат не дадут никому младше двадцати пяти. Ди посчитала это оскорбительным и собралась поспорить, но Дженни вовремя оттащила ее в сторону.

— Мы стараемся не привлекать к себе внимания, — прошипела она.

Но дороге в Монессон они видели реку с огромными уродливыми судами.

«Монангаэл и угольные баржи», — припомнила Дженни.

Они видели деревца со стройными стволами и воздушными розовыми почками.

«Багряник, — узнала Дженни, — А вон там, с белыми цветами, — кизил».

Затем на горизонте появился металлургический завод — белый дым, поднимаясь, становился серым.

— Здесь повсюду были домны, — сказала Дженни. — Когда они работали, местность напоминала ад. В самом деле. Все эти трубы, изрыгающие огонь и черный дым... Когда я была маленькой, я думала, что ад выглядит именно так.

Они добрались до маленького городка Монессон. Майкл следил за счетчиком такси с нарастающей озабоченностью. Все остальные смотрели в окно.

— Мощеные улицы, — удивилась Ди. — Вы можете себе представить?

— C'est drole ca!  — пожала плечами Одри. — Как необычно!

— Они не все мощеные, — возразила Дженни.

— Зато крутые, — ответила Ди.