— До скорой встречи, любовь моя. И спасибо за ланч. Я дам о себе знать. Да, кстати, я хотел бы получить деньги через четыре недели. Наличными, пожалуйста.

На следующее утро Сара пришла на работу рано. В конторе было тихо и пустынно.

— Доброе утро, мисс Торн. Сегодня пахнет весной! — весело поприветствовал ее охранник.

Этим ранним утром улицы действительно заливало теплое апрельское солнце, но в сердце ее была зима — ледяная и колючая.

Сара вошла в свой кабинет, машинально повесила пальто в шкаф и расправила лацканы темно-красного костюма. С помощью искусного макияжа ей удалось скрыть бледность осунувшегося после бессонной ночи лица. В глазах читалась решимость.

Она не могла проверить, действительно ли Локвуд запутался в долгах. Но это, в сущности, не имело значения. А вот то, что из-за нее здоровье дяди под угрозой, было реальностью. Какая-нибудь из грязных газетенок с удовольствием опубликует сальные подробности ее отношений с Марком, добив и без того слабого старика. Локвуд был знаком с некоторыми весьма сомнительными персонами в мире прессы, которым было наплевать, что печатать и чью жизнь разбивать, лишь бы газета хорошо продавалась.

Сара села за стол и невидящим взглядом уставилась на его полированную поверхность. Собрать столь крупную сумму в обход опекунов не было никакой возможности, ведь они, разумеется, захотят знать подробности. Впервые в жизни она пожалела об ограничениях, которые отец наложил на свое наследство.

До сих пор ее не интересовала материальная сторона жизни. Она всегда жила в достатке, сначала с родителями, потом с дядей и тетей. Переехав на время учебы в Лондон, Сара убедила опекунов купить маленький дом с террасой в Фулеме, и с тех пор обосновалась там, довольствуясь положенным по завещанию щедрым, но в разумных пределах, доходом. Ей было нечего продать, чтобы выручить сумму, хотя бы отдаленно приближающуюся к той, что требовал Локвуд.