— Ты не права, дорогая, — Брайан Роббинс чувствовал себя уязвленным. Марсия редко выходила из себя, а если уж это происходило, повод должен был быть очень веским. — Я не уверен, что Лейла способна сама принять в этой ситуации правильное решение. Она слишком молода, и у нее нет ни малейшего представления, каково это — быть матерью-одиночкой. Сложности будут отнюдь не финансовые. Я много лет был единственным родителем для своих детей, поэтому моей дочери стоило бы прислушаться к моему мнению. Сейчас ее волнует только собственная уязвленная гордость, и ничего больше, но со временем это пройдет.

Брайану не удалось переубедить Марсию. Она возразила с еще большим пылом:

— Вспомни события восьмилетней давности. Именно ты отговорил Гленна жениться на Хейли Джесмонд, мотивируя это тем, что мальчик еще слишком молод, а ведь ему тогда уже было двадцать. Ты заставил его уехать в город, якобы по делам, а у Хейли от переживаний случился выкидыш.

Гленн не любил вспоминать о происшедшем с Хейли. Он винил себя в случившемся и до сих пор не мог простить отца за то, что тот настоял на его отъезде.

— Брайан, — внушала Марсия, — твои дети уже давно выросли. Они имеют право на свою собственную жизнь и свои собственные ошибки. Все равно, как бы ты ни старался, ты не сможешь уберечь их от неправильных шагов. К тому же это несправедливо по отношению к ним.

— Но я обязан защищать их, особенно Лейлу, ведь она еще такой ребенок!

— Ты не смог предотвратить ее беременность. Ты не можешь заставить его полюбить твою дочь, — Марсия кивнула в сторону Джейка. — Ты не можешь дать Лейле того, о чем она мечтает. Ты должен радоваться тому, что, когда девочке понадобилась помощь, она вернулась домой. Ей тяжело дался сегодняшний разговор. Если Лейла сейчас не получит нашей поддержки, она перестанет нам доверять. Ты ведь не хочешь стать врагом для собственной дочери?