Уткнувшись лицом в ладони, она пыталась взять себя в руки. Ее переполняли самые противоречивые, мысли и чувства. Она испытывала глубочайшее удовлетворение - ведь ей все-таки удалось устроить свои дела; и в то же время Джослин сожалела о том, что отправилась в госпиталь, герцога Йоркского. Хотя и майор Ланкастер, и капитан Дэл - тон одобрили ее неожиданное предложение, ей казалось, что она превратилась в стервятника, терзающего умирающего.

Ну что же, они с майором заключили сделку, и теперь уже поздно отступать. Однако утешало то, что он с радостью принял ее предложение. Джослин вспомнила зеленые смеющиеся глаза майора и едва не расплакалась: смерть этого благородного человека казалась совершенно бессмысленней. Сколько еще мужчин и юношей погибли из-за честолюбивых планов Наполеона. А многие стали калеками, как Ричард Дэлтон и Рис Морган...

Думать об этом было невыносимо. Джослин встала и усилием воли заставила себя снова превратиться в благовоспитанную светскую даму. С невозмутимым видом она приближалась к палате Риса Моргана. Однако на сердце у нее по-прежнему лежал тяжелый камень.

Почувствовав нестерпимую боль в напевной валлийской речи, Джослин замерла, остановившись в дверях.

- Кому нужен такой калека, как я? - с ожесточением говорил Рис. - Я не могу воевать, не могу работать в шахте, да и на ферме смогу выполнять только половину работы взрослого мужчины. Мне только жаль, что это проклятое ядро оторвало мне ногу, а не голову!

Джослин не знала, о чем именно говорят братья, но понимала, что Хью успокаивает Риса. Расправив плечи, девушка решительно переступила порог и направилась в дальний угол палаты, где лежал раненый.

Она подошла к кровати, и братья повернулись к ней. Хью смутился и, поднявшись на ноги, вопросительно посмотрел на хозяйку.

Джослин же обратилась к Рису:

- Капрал Морган, я хотела бы попросить вас об одном одолжении.