— И это делает вам большую честь, учитывая события последних месяцев, — продолжал кадровик тоном, исполненным искреннего сочувствия. Он явно имел в виду недавнюю кончину ее отца.

— Мне повезло, что у меня была работа, которая отвлекала от грустных мыслей, — сказала Кимберли.

— Вы знаете, что у вас накопился неиспользованный отпуск за несколько лет?

— Да.

— Меня попросили проследить за тем, чтобы вы отгуляли хотя бы три недели, начиная с конца этого месяца…

— Три недели? — испуганно переспросила Кимберли.

— Меня также уполномочили предложить вам более длительный отпуск — на шесть или двенадцать недель, с сохранением за вами места, разумеется.

— Вы говорите серьезно?! — ошеломленно воскликнула Кимберли.

Кадровик, словно не заметив, что Кимберли не в восторге от его предложения, стал описывать прелести отдыха. Попутно он отметил, что Кимберли, получив диплом, сразу приступила к работе в «Скайлайт».

— Вы проводите много времени на работе.

— Но мне нравится работать…

— Тем не менее, я уверен, вы с удовольствием расслабитесь за три недели и, возможно, захотите продлить свой отпуск на более долгий срок, — настойчиво уговаривал ее кадровик. — Вы только представьте, какой отдохнувшей и посвежевшей вы вернетесь на работу!

«Расслабитесь»? Прицепившись к этому слову, Кимберли подумала, что, может быть, именно поэтому ее обошли с повышением. Интересно, ее коллеги тоже считают, что она переутомилась и потому бывает раздражительной? Или, по их мнению, она не способна руководить работой других? Должна же в конце концов быть причина, по которой она не получила эту должность! Но так или иначе ее лишили права решать, когда ей идти в отпуск и стоит ли ей вообще брать его. Это как раз больше всего беспокоило Кимберли. Почему именно сейчас? Может, из опасения, что она не сможет легко приспособиться к новому руководителю финансового сектора?