Она защелкнула последнюю прищепку на тонком белом щелке, проверила сделанное — ряд латунных колец послушно нес невесомую ношу пышной «маркизы» — и умчалась вдаль. Не только взглядом, всем своим существом, околдованным свободным полетом в те края, где все — радость, праздник, всплеск куража, игра. Где грудь наполняет пьянящий воздух успеха и гремят, заглушая стук сердца, аплодисменты…

За толстым витринным стеклом, отмытым до невозможной прозрачности — сухое, трескучее кузнечиками южное лето. Чинная группа кипарисов, замерших по стойке «смирно» над клумбой с бесшабашно яркими петуньями, выгоревшая лента шоссе, а за ним — ослепительная гладь «самого синего в мире» Черного моря. По шоссе проносятся клевые тачки, частенько заруливая на боковую дорожку, ведущую к автозаправке. Кафе и автозаправка, сияющие новеньким оранжевым колером, представляют невиданный в прежние застойные времена европейский сервис. Качество, комфорт, чистота и никаких скидок на жару, пыль и не слишком цивилизованные, хронически пребывающие в форсможорном режиме, коммуникации. Мыть окна кафешки и менять шторы Миледи приходится каждый месяц.

Стоя под потолком, она чувствовала спиной взгляды мужчин, находящихся в зале. Каждый из них караулил чудесный миг: оступится, сорвется киска и рухнет прямо в его объятия. Но оба делали вид, что заняты своим делом, а вовсе не пялятся на загорелые ноги, просматривающиеся аж до самых беленьких трусиков под вздернувшейся узенькой мини. Еще они видели босые ступни, узенькие с наманикюренными пальчиками, поднятые к карнизу руки с длинным шлейфом тюлевой занавески и всю ее легонькую стать, вознесенную к темному, с дубовыми балками потолку. Закончила работу и замерла на последней ступеньке стремянки, словно завороженная. Опасное на такой высоте «отсутствие всякого присутствия», как называл «улеты» Миледи Юрка. И точно: она покачнулась, ойкнула, потеряла равновесие и загремела вниз, увлекая лестницу. Девичье тело, ловко, как на арене, поймали четыре мужские руки. Два голоса — юношеский тенор и солидный баритон с мягким южным акцентом, заойкали, всполошились.