Именно тогда она решила строить свое будущее в соответствии с принципом любимой героини: «Покорять и властвовать». Конечно, красивая дама может диктовать условия кардиналу и вступать в противоборство с королевой, но для этого она должна вначале стать леди Винтер. А что такое, в сущности, эта Винтер? Авантюристка, не всегда, впрочем, симпатичная, но неизменно блестящая, дерзкая, знающая лишь один смысл жизни — игру — вдохновенную игру с обстоятельствами, с королями и высокопоставленными интриганами, с любовью и смертью. Ее мир — огромная сцена, где героиня неизменно притягивает взоры и побеждает, даже погибнув. Ее уровень — высший круг, сливки исторического общества. Что бы выйти на такую орбиту, девочке с приморского курорта необходимо прежде всего «быть представленной ко двору», то есть войти в круг «хозяев жизни», а там уже развернуться, используя свои недюжинные способности.

Надо сказать — задача не простая для дочки медсестры, воспитывавшей дочь без мужского влияния.

Жили Гладышевы в низеньком деревянном доме, построенном еще дедом. Здесь, на окраинах города, у всех были такие — с верандочками под виноградовым пологом, в кипени ярко голубых, розовых, сиреневых, огромных, как качаны цветной капусты, гортензий. Понастроенные во дворах халупы сдавались отдыхающим, обеспечивая скудный сезонный достаток. Мать Иры работала медсестрой в ведомственном санатории — весьма уважаемая для всесоюзной здравницы профессия. Отец, несомненно, имелся когда-то, но сплыл до рождения дочери. Столичный офицер проводил отпуск в военном санатории и, честно говоря, жениться на молоденькой сестричке, делавшей ему ароматные эвкалиптовые ингаляции, не обещал. Потом у Клавдии, расставшейся с романтическими иллюзиями насчет бравого полковника, были другие спутники — постоянные и временные, даже обещавшие строить семью. Но все как-то не перепадало ей женское счастье. А дочка росла как бы сама по себе — ничего от матери не требовала, да и сама дочерними чувствами не пылала. Держала дистанцию независимости, что, видимо, было неотъемлемым качеством ее натуры. Не раз вызывали Клавдию Васильевну в райком комсомола, где чернявый носатый инструктор строго глядел на нее сквозь импортные, для тех лет страшно импозантные затемненные очки: