Зачем он пытается пугать ее? Правильно ли она его поняла?

— Я бы сказала, мой лорд, что слышу человека, потерявшего надежду. Правильно ли я вас поняла? Вы отдадите меня этому Джону, чтобы он сделал мне ребенка, если вы не сможете?

— Да, я привязан к Джону и не возражаю против того, чтобы назвать его сына своим. Чем отдавать все брату… Пусть лучше это будет человек, которому я доверяю больше, чем другим.

— Почему бы вам просто не признать Джона своим сыном?

— Не будь такой глупой, девочка. Никто не поверит, что он — мой сын. Но ни у кого не будет сомнений, что твой ребенок — это мой.

Возможно ли такое? Мужчины, оказывается, еще хуже, чем она думала. Лионе собирается спаривать собственную жену, как спаривают коров или свиней. Если это не получится с Джоном, он попробует свести ее еще с кем-нибудь. Гилберт не будет протестовать, сообразила она, поскольку его цель та же — ребенок.

Милостивый Господь, неужели ей действительно придется пройти сквозь все это? Он настолько слаб, что она, конечно, может убить его без труда. Но что будет тогда с матерью?

— Я долго буду ждать? — Лионе повысил голос. — Иди сюда и помоги мне, и сейчас же!

Это прямой приказ, который нельзя игнорировать, но Ровене было ясно, что ее вырвет, если она прикоснется к нему.

— Я не могу, — сказала она достаточно громко, чтобы не пришлось повторять еще раз. — Если вы намерены взять меня, то сделайте это. Я не буду помогать вам.

Его лицо сделалось багровым от гнева, она была уверена, что ни одна из десяти его жен не решалась возражать ему. Будет ли он бить ее? Очевидно, у него самого не хватит сил на такое действие.

— Ты… ты…

Но продолжения не последовало. Казалось, его глаза вылезают из орбит. Он потемнел лицом, схватился рукой за грудь. Она уже хотела сказать ему что-нибудь успокаивающее, но прежде, чем промолвила хоть слово, Годвин отклонился назад и беззвучно упал на пол.