Лучше бы он опоил ее и выдал замуж за Лионса в бессознательном состоянии, чем сделал то, что сделал. Сейчас эти милые голубые глаза смотрели на него с такой ненавистью, что Гилберт понял — она никогда не пожелает его так, как ему хотелось. Ну ладно! Он все же ее получит, и, злясь на то, что это будет не так, как задумывалось, рыцарь сжал кулак и нанес Анне удар по голове. Она беззвучно рухнула на руки оруженосцев.

Ровена издала придушенный крик и прошептала:

— Нет. Не надо больше. Он оставил мать висеть без чувств на руках его людей и подошел к дочери. Гилберт все еще прикидывал во что обойдется ему этот промах с ней в плане его личных притязаний. Он приподнял ее за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. В силу своих чувств он не был груб с ней, даже несмотря на гнев и не желая того сам, он вдруг вытер слезы с одной из ее щек. Однако спросил жестко:

— Ты выйдешь за лорда Годвина Лионса?

— Да.

— И будешь при этом веселой?

Ровена посмотрела на него, побледнев, и выпалила:

— Ты просишь слишком многого.

— Нет. Что тебе стоит улыбнуться, если это поможет быстрее добиться его согласия на брачный контракт?

— Есть сомнения в его согласии?

— Нет. Но нельзя терять времени. Фулкхест сейчас бездействует, но лишь потому, что он только что взял Турес.

Ровена побледнела, услышав это. Она знала, что взяты уже два укрепленных пункта вблизи Дайвуда, но Турес был одним из самых крупных владений ее отца, его главная крепость, и он гораздо дальше к северу. Она выросла в Туресе. Все, что она знала в жизни приятного и счастливого, связано с Туресом, происходило внутри его каменных стен. Теперь вражеский главнокомандующий взял крепость — нет, враги взяли ее еще три года назад, так что какая ей теперь разница? Она точно не владеет Туресом и даже не надеется получить его обратно. Даже если лорд Годвин отвоюет его, крепость будет ее владением только на словах.