— Нам сюда, — сказал он, поворачивая вправо на развилке дорожек.

Несколько минут спустя показался дом. Стоявший в некотором отдалении от остальных и отгороженный от них рядом темных елей, он и внешне отличался от своих соседей — был больше, даже величественней. Построенный покоем и окруженный со всех сторон крытой верандой, он примыкал к уютной лощине, заканчивавшейся всего в нескольких ярдах от озера. Лилиан снова была приятно удивлена. Она не ожидала подобной элегантности в этом медвежьем углу.

— Мы живем в том конце дома, — сообщил ее хозяин поневоле, указывая пальцем на верхнюю перекладину буквы П. — А все восточное крыло займете вы.

Лилиан поднялась вслед за ним по крутым ступенькам на одну из веранд и остановилась в ожидании, пока он откроет дверь справа. Войдя внутрь, Тимоти включил свет, положил ключи ей на ладонь и сказал:

— Боюсь, вы найдете здесь только одну гостиную со стойкой для завтрака и всеми необходимыми кухонными приспособлениями, одну спальню, гардеробную и ванную с примыкающей к ней сауной. Я искренне надеюсь, что вам не будет тесно.

Произнеся эту тираду, он бросил сумку на тумбочку и повернулся, чтобы уйти.

— Одну минутку, месье, если позволите, — сказала Лилиан, жалея о том, что ее голос звучит слишком холодно и официально.

Мысли, рождавшиеся в ее голове, были вполне внятными. Но едва дело доходило до того, чтобы перевести их с французского на английский, особенно когда она нервничала, Лилиан утрачивала красноречие и часто говорила скованно, иногда даже казалось, недружелюбно.

— Да?

— Я вовсе не та неразумная женщина, какой вам кажусь, — сказала она, примирительным жестом касаясь его руки. — И если дала вам повод считать меня таковой, то извините. Когда ребенок болен — какие могут быть разговоры.