Он посмотрел на руку, лежавшую на рукаве его куртки, а затем поднял взгляд на ее лицо. Глаза Тимоти были холодны как лед, голос — ничуть не теплее.

— Приятного вам отдыха, мисс Моро, и дайте нам знать, если потребуется еще что-нибудь, для того чтобы обеспечить вам комфортное проживание.

Лилиан молча смотрела, как он шагает прочь, ошеломленная его сдержанным неудовольствием и гордым презрением. Какая жалость, что этот высокий, красивый мужчина обладает столь отвратительным характером!

Пока Тимоти отсутствовал, главный корпус наводнила очередная партия гостей, добиравшихся из Кордовы на автобусе. Они запрудили холл, но Трейси нашла себе помощника и, кажется, справлялась, поэтому он, обогнув толпу, направился в южное крыло здания, к кухне.

Он не заметил никаких признаков жизни в своем доме, а это означало, что Стеф либо еще не спустилась со склона, либо клянчит еду у шеф-повара Джино. Пусть пеняет на себя, мрачно подумал Тимоти. Подъемники прекратят работу через десять минут, и он не намерен отправляться на поиски взбалмошной тринадцатилетней девчонки, почему-то решившей, что может пренебречь правилами, которым следуют все остальные.

Толкнув вращающуюся дверь, он заглянул в кухню. Покрытые нержавеющей сталью прилавки были уставлены посудой. Багеты, только что испеченные в специальной хлебной печи, которую он заказывал во Франции, остывали в проволочных корзинах, стоявших на покрытом мрамором столе. Подросток, нанятый в помощь на праздники, резал помидоры. В дальнем конце Джино совещался с Роджером, отвечавшим за вина.

— Кто-нибудь видел мою дочь? — спросил Тимоти.

— Она была здесь десять минут назад, — сказал Джино. — Голодная, как обычно.

Тимоти кивнул. Его не переставало удивлять то, в каких количествах Стеф поглощала еду, оставаясь при этом тонкой, как тростинка.