Но Морин не было, и, хотя боль от внезапной и бессмысленной потери стала уже не такой острой, Тимоти не мог представить на ее месте другую, и меньше всего — кого-нибудь вроде этой Моро. Морин, мягкой, ласковой, терпеливой, удавалось все, — будь то обучение новичков на склоне, сидение за конторкой или помощь на кухне. И ко всему этому она была преданной женой и прекрасной матерью.

— Стеф еще не скоро почувствует потребность наряжаться на вечеринки.

Хотелось бы ему испытывать такую же уверенность, какая звучала в его голосе! Еще год назад он не сомневался в своей способности справляться с дочерью. Ее вполне устраивала такая жизнь и, казалось, даже нравилась изоляция, на которую та их обрекала.

Тимоти окружил ее лучшими книгами, пластинками, договорился об обучении экстерном в школе и помогал делать домашние задания. Учил кататься на лыжах и коньках, плавать. Рили занимался с девочкой верховой ездой. Дни Стеф были заполнены до отказа, и ему казалось, что она не скучает без друзей ее возраста.

Но за лето что-то изменилось. Стеф начала жаловаться на то, что не ходит в школу, и больше не горела желанием проводить с ним все свободное время. В этом сезоне они еще ни разу не катались на лыжах вместе. Девочка или сидела, уткнувшись носом в журнал, или гуляла где-то в одиночестве. Иногда он заставал ее за тихой, доверительной беседой с Трейси. Но как только Стеф его замечала, тут же захлопывалась словно раковина.

Тимоти всегда знал, что настанет время, когда дочери необходимы будут беседы с женщиной о каких-нибудь… девичьих секретах. Но не ожидал, что это случится так скоро.

— Ей всего лишь тринадцать, вряд ли она так уж страдает.