– Ты выглядишь прекрасно.

– Праведная жизнь и стаканчик вина на ночь, – ответила Лила без всякой иронии. – Ну да ладно, давай я уведу тебя с этого проклятого ветра, а то тебе придется лечить саму себя.

Тетя Лила, семидесятилетняя вдова, здоровью и энергии которой могли бы позавидовать женщины вдвое моложе, сунула большой и указательный пальцы в рот и лихо свистнула. В окне единственной в городе гостиницы показалась чья-то голова и тут же исчезла. Двухэтажное здание возвели в 1927 году, а с тех пор, как уехала Клэр, его немного перестроили.

– Этот Фред, – проворчала тетушка. – Ленивей его не найдешь.

Она направилась к гостинице, чтобы ударить в старинный колокольчик и вызвать рассыльного.

– Фред, – радостно пробормотала Клэр и приготовилась к теплым объятиям, которые были сейчас так нужны ей.

Но как только она увидела Фреда, счастливая улыбка сползла с ее лица. Милая небритая физиономия старика не выражала ничего, кроме равнодушия. Он бросил на Клэр мимолетный безразличный взгляд, коснулся шляпы, приветствуя ее, пробормотал что-то неодобрительное и принялся вынимать вещи из багажника. Клэр растерялась. Песок кружился вокруг ее ног и, казалось, царапал сердце. Что это? Сердечная встреча с человеком, которого она любила как родного? Человека, который был посаженным отцом на ее свадьбе? Родители Клэр один за другим в полтора месяца умерли, когда она заканчивала школу. И оплакивала она их на груди у Фреда.

Клэр вспомнила то утро, когда она, несчастная двадцатилетняя женщина, в отчаянии уезжала из Сьерры. Фред сказал тогда, что будет ждать ее здесь, дома. А теперь разговаривает с ней, как с посторонней, и даже хуже. Да в Сьерре и к незнакомцам никогда не относились пренебрежительно, о своих же и говорить нечего. Во всяком случае, она не сталкивалась с подобным отсутствием хороших манер, пока жила здесь.

Неужели Дуган распустил о ней какие-то сплетни, чтобы оправдать свой поступок? Чтобы объяснить ее стремительный отъезд? Ведь у нее не было времени ни с кем толком проститься.