Сейчас он, наверное, гордо восседает в седле на своем Аполузе или обрабатывает жалкий клочок земли, оставшийся от огромной фермы деда. Она почти видела бисеринки пота на его бронзовой груди, чувствовала твердость мускулов под тугими джинсами. Она вспомнила, как любовалась им, гордилась, как ее тянуло к нему. Они были счастливы, очень счастливы, пока Анжела своим коротеньким, на несколько часов, появлением на свет не разбила всю их жизнь на «до» и «после».

Анжела… Клэр с трудом сдержала слезы.

Уезжая из Филадельфии, она поклялась, что не даст старым воспоминаниям терзать себя. Нужно попробовать методику отчуждения от болезненных переживаний, которой их учили в институте. Она – врач и должна уметь лечить боль не только чужого, но и своего сердца.

Воспоминания воспоминаниями, но, если удастся убедить попечительский совет, что она, выросшая здесь, лучше претендентов со стороны, ее мечта станет реальностью. Можно будет заниматься медициной так, как мечтает любой доктор – один на один с больными, послав к черту страховые компании и бюрократов от медицины. В проекте контракта, который лежит у нее в кармане, записано, что врач не имеет права отказать в лечении никому из местных жителей, независимо от финансового положения пациента.

Нужно только усыпить старые воспоминания…

Едва она вышла из машины, взятой напрокат, накрахмаленную белую блузку тут же запорошило песком. «Попробуй тут выглядеть прилично», – подумала Клэр, потянувшись за чемоданом и медицинской сумкой.

– Клэр, дорогая! Честное слово, я не ждала тебя раньше завтрашнего утра.

Услышав голос тетушки, Клэр обернулась и оказалась в ее объятиях. Лила мало изменилась: те же лучистые глаза, седые волосы собраны в пучок.

– Одной ночи в Амарильо мне хватило, – сказала Клэр. – Все старые друзья разъехались, и я решила не задерживаться там. Тем более что не могла дождаться, когда увижу…

– Клинику.

– И тебя!

Клэр невольно бросила взгляд на дорогу, ведущую на восток, прежде чем сказала: