– А ты хотел бы, чтобы твоя дочь вышла замуж за эту прыщавую белку? – спросил он.

Жених был не слишком-то представительный, но до сих пор Гидеон об этом не задумывался. Он был тогда слишком занят тем, чтобы остановить церемонию.

– Она, наверное, любит его…

Судья презрительно фыркнул:

– Любит? Уиллоу презирает Пикеринга!

– Тогда почему же она согласилась стать его женой?

Галлахер пожал плечами:

– Это-то мне и хотелось бы выяснить. Догадываюсь, что все это как-то связано с моим сыном.

Эти слова напомнили Гидеону о деле, по поводу которого он приехал и которое не имело никакого отношения к свадьбе Уиллоу и этого мальчишки.

– Стивен, – сказал он осторожно. Хотя Гидеон и уважал Девлина Галлахера, теперь он не мог позволить себе это.

– Моя дорогая жена несомненно угостила тебя рассказом о грехах Стивена, – устало сказал судья. Его синие глаза смотрели куда-то вдаль, и в них была боль.

Гидеон, как правило, мало обращал внимания на мнение матери о других людях. Обычно она видела в них только плохое, как бы ни старалась.

– Она упоминала о нем, – сказал он дипломатично.

Судья снова вздохнул и сделал глоток бренди.

– Полагаю, это моя вина. Стивен преступник, а Уиллоу постоянно напоминает мне о первой жене.

Гидеон откинулся в кресле. В письмах матери были нелестные отзывы об Уиллоу и обстоятельствах ее рождения. Девлин и его предыдущая жена Частити, мать печально известного Стивена, казалось, были замешаны в какой-то истории, и эта девушка с желто-карими глазами была ее результатом.

– Значит, Уиллоу со Стивеном очень близки? – предположил Гидеон, делая вид, что разглядывает свой бокал.

– Очень. Они были вместе до тех пор, пока Уиллоу не исполнилось девять и Стивен не привел ее ко мне.

– А до тех пор вы ничего о ней не знали?

– Знал, но не мог найти. Бог свидетель, как я старался.