– Реакция моей матери на появление Уиллоу, наверное, была очень интересной, – спокойно заключил Гидеон.

– Да. Но Ивейдн добрая женщина, она простила меня, как могла. Ей не нравится Уиллоу, к сожалению, но мне кажется, это вполне естественно. Конечно, много разговоров ходило вокруг всего этого, и твоей матери было вдвойне тяжело.

– Представляю себе.

Синие глаза Девлина обратились к Гидеону, выражение их было каким-то печальным.

– Но ты проехал всю дорогу до Вирджинии-Сити не за тем, чтобы помешать свадьбе Уиллоу и Пикеринга? – спросил он ровным голосом.

– Конечно, нет.

– Дела на железной дороге, говоришь?

– Да.

– Это связано со Стивеном?

Гидеон поднялся с кресла и подошел к окну с тяжелыми занавесками у заваленного бумагами стола Девлина. Врать ему не имело смысла, судья был слишком умен.

– Да.

Судья разразился неудержимым смехом.

– Ты никогда не поймаешь его, – сказал он с удовольствием. – Знаешь, Гидеон, как индейцы зовут Стивена?

Хотя алкоголь и снял некоторое напряжение с плеч Гидеона, они все же ныли. Он молчал; ему совсем не хотелось признаться себе в том, что на него возложена непомерно тяжелая задача.

Девлину Галлахеру было очень приятно развивать свою мысль.

– Они зовут его «Горный Лис». И не без причины, друг мой, не без причины.

– Его разыскивают, – сказал Гидеон без всякого воодушевления, даже не повернувшись и не взглянув на человека, который был теперь его тестем.

– Из-за дел на железной дороге?

– Да. Стивен грабил поезда. Мы не можем позволить себе смотреть на это сквозь пальцы, судья.

– Думаю, вы правы, – сказал судья печально. – Что хуже всего, Стивен, мне кажется, делает все это, чтобы как-то оскорбить меня.

Наконец Гидеон отвернулся от окна. После всех событий этого дня ему казалось, что уже ничто не сможет поразить его, но слова Девлина Галлахера просто потрясли его.