Машины неслись непрерывным потоком по двум встречным полосам, и ни одна не собиралась останавливаться, чтобы пропустить его. Не успевал он увернуться от одной машины, как прямо на него неслась другая. Визжали тормоза, автомобили оглушительно гудели, и на него сыпался поток проклятий. Но он не слышал ничего.

Как одержимый, Байрон лавировал между машинами, то перепрыгивая через капоты, то отступая на шаг. В конце концов, скорее благодаря удаче и везению, он благополучно перебрался на другую сторону.

Женщина в розовом уже заворачивала за угол, когда он в отчаянии выкрикнул ее имя. Даниэлла обернулась — на ее лице было написано потрясение. Он увидел, как расширились ее прекрасные глаза и как приоткрылся соблазнительный ротик.

— Байрон, — сказала она охрипшим от волнения голосом, когда он наконец догнал ее. — Вот уж кого я не ожидала увидеть. Что привело тебя в Бирмингем?

— Дело, — сообщил он кратко, явно не желая об этом говорить. — Господи, Элли, ты прекрасно выглядишь!

Она действительно замечательно выглядела. За эти почти десять лет она повзрослела, превратившись из хорошенького подростка в сногсшибательную женщину. Как это он мог когда-то позволить ей уйти?

Элли не ответила: «Ты — тоже», а просто стояла и молча смотрела на него. Встреча ее ошеломила и уж совсем не обрадовала, а лишь причинила адскую боль. Хотя, вероятно, этого и следовало ожидать.

Он снова хотел повторить ей, что она восхитительно выглядит, но не стал. Вместо этого с настойчивостью в голосе произнес:

— Нам нужно поговорить. К сожалению, сейчас я должен бежать. Не могли бы мы встретиться попозже — ради старых, добрых времен? Ты не против?

Она выглядела невероятно: ее фарфоровая кожа сияла здоровьем, и даже веснушки, которыми он так беспощадно дразнил ее когда-то, смотрелись очаровательно.

Даниэлла покачала головой.

— Не стоит. Старые времена были не такими уж добрыми и счастливыми, разве не так?