Ничего, что ей стало трудно дышать при виде его, а сердце так бешено забилось, что ей стало плохо. Она должна держать в узде свои чувства и скрывать их любой ценой! Она выстроила для себя новую жизнь и почти перестала думать о нем. Почти. Это было непросто — ведь его имя постоянно появлялось в газетах.

Мысли о нем не давали ей спать почти всю прошлую ночь. Отчаянно желая разобраться в себе и в своих чувствах, Даниэлла поднялась на рассвете и долго каталась верхом. Она думала, что это помогло, — пока не увидела Байрона у своего дома.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она нарочито холодным тоном. — Как ты узнал, где я живу? — Хенлей-в-Ардене находился в восемнадцати милях от Бирмингема. Вряд ли он случайно отыскал ее дом.

Байрон стал выше и шире в плечах, чем в дни их брака. Одет был в сшитый на заказ костюм, не имевший ничего общего с той одеждой, которую он раньше покупал в супермаркетах. От него исходила сила и уверенность — безоговорочная вера в себя.

Его серые глаза с густыми ресницами до сих пор таили в себе такую коварную, соблазнительную силу, которой не могла противостоять ни одна девушка. В черных коротких волосах кое-где на висках пробивалась седина, а от уголков глаз расходились крохотные морщинки, но они не уменьшали, а скорее даже усиливали его сексуальную привлекательность. Даже голос стал более глубоким и чувственным.

— Я давно знаю, где ты живешь, — признался Байрон, похлопывая при этом по шее ее гнедого коня. — Хорошая лошадка!

— Давно знаешь? — От волнения ее все больше сотрясала дрожь. Как он узнал? И почему занялся ее розыском?

Ведь, кроме немногочисленных попыток увидеть ее в самом начале — сразу после того, как она ушла и вернулась к своим родителям, — они больше не виделись. Она полагала, что Байрон должен был совершенно выбросить ее из головы.