Элиза немедленно воспользовалась моментом:

- Я понимаю, что это только день рождения. Но Майкл... И эта свадьба... О, мама, прошу тебя, поговори с папой еще раз. - Элиза открыла глаза и с мольбой посмотрела на мать. - Пожалуйста, обещай, что постараешься его переубедить.

Констанция ответила не сразу. Некоторое время она молчала, сдвинув брови, потом повернулась к горничной.

- Клотильда, оставь нас! - коротко приказала она.

Когда горничная вышла, Констанция взяла руки дочери в свои.

- Милая, ты должна выйти замуж, ты же знаешь. Отец приложил столько усилий, чтобы найти тебе блестящую партию! Майкл - настоящий джентльмен, и его прекрасное образование и родословная великолепно украсят наше состояние.

- Да, Майкл - совершенство во всех отношениях, - с горечью произнесла Элиза.

- Я не понимаю тебя, дочка. Ты говоришь так, словно это какой-то порок!

Элиза выпрямилась на кушетке и, спустив ноги на пол, принялась задумчиво водить кончиком туфли по узорам старинного обюссонского ковра.

- Он так блестящ, мама, а я... Я рядом с ним выгляжу так жалко!

- Что ты говоришь, Элиза! Ты очаровательна! Любой мужчина почел бы за счастье взять тебя в жены! - убежденно сказала мать, нежно глядя на Элизу.

Девушка натянуто улыбнулась:

- Я знаю, про нас говорят - "красивая пара". Я это слышу постоянно с тех самых пор, как вы с папой объявили о нашей помолвке. Но дело ведь не в этом, мама. Все гораздо сложнее. Он... - Она запнулась, мучительно подыскивая слова. - Майкл слишком... Для меня он чересчур хорош!

- Вздор!.. - повторила леди Констанция уже с меньшей убежденностью.

Обе они знали, что Элиза не так уж не права. Она действительно была одной из богатейших невест Англии, но болезнь с ранних лет наложила свой отпечаток на ее характер. В отличие от Майкла Джонстона, слывшего всеобщим любимцем и душой любой компании, Элиза была необщительной и замкнутой и предпочитала уединение всем светским развлечениям. Если, образно говоря, Майкл сиял, словно маяк на мысе Лантерн, то она тихо мерцала, подобно желтой сальной свечке.