Когда девушка натянула штаны и застегнула весь ряд пуговиц, оказалось, что они сидят куда теснее, чем прежде. Рубаха, в которой некогда можно было утонуть, вызывающе обтянула налившуюся грудь, но другого выхода все равно нет. Джессика не была прирожденной наездницей и не рисковала пускаться в путь через топкие поля в амазонке и на дамском седле. Если бы маркиз увидел ее в таком наряде и верхом по-мужски, то, наверное, схватился бы за сердце. Но он ничего не узнает, а конюшие тепло относятся к молодой хозяйке и, конечно, ничего ему не расскажут.

Джессика решительно собрала волосы, запихнула их под войлочную шляпу — единственный головной убор, принадлежавший ей в детстве, — и бросилась вон из комнаты, направляясь к черному ходу.

На конюшне ей встретился один из подручных, Джимми Хопкинс. Он с готовностью вызвался оседлать гнедую кобылу, на которой Джессика обычно выезжала. Не выражая никакого удивления, он затянул подпругу на простом мужском седле, помог хозяйке вскочить верхом и помахал на прощание:

— Удачи, мисс Джесси!

— Она мне понадобится, Джимми, спасибо.

Отдав шутливый салют, девушка склонилась к шее лошади и как следует ударила пятками в гнедые бока. Удача и впрямь была бы кстати, думала она, на полном ходу вылетая из ворот конюшни: во-первых, чтобы не свалиться на скаку, во-вторых, чтобы как-нибудь помочь бедняжке Анне.

— Здравствуй, отец!

Мэттью Ситон, граф Стрикланд, капитан славного «Норвича», боевого корабля королевского флота, бесшумно прикрыл за собой дверь в роскошные апартаменты отца. В этот час престарелый маркиз Белмор обычно не спеша просыпался от послеобеденного сна. Вот и сейчас он возлежал на великолепной кровати мерного дерева среди множества атласных подушек и казался погруженным в дремоту.