С этими словами женщина отерла одинокую слезинку, скатившуюся по щеке Джессики.

— Может, это и нелепо, но я ужасно тревожусь, Ви, — тихо произнесла та, отводя взгляд. — Мне кажется, я никогда не была так перепугана, даже в тот вечер, когда маму избили в трактире до смерти.

— Ну, то было давным-давно да и быльем поросло, — утешила Виола, поглаживая девушку по голове. — Здесь тебе бояться нечего, лапонька. Папа Реджи присмотрит за тем, чтобы капитан хорошо себя вел. Уж такой он человек, папа Реджи, чтобы обо всем позаботиться. Разве не так идут дела с того самого дня, как ты оказалась в его доме?

Джессика кивнула и сделала глубокий вдох, успокаиваясь: девушка знала доброту старого маркиза. Слабая улыбка появилась у нее на губах, когда она шла к постели, чтобы снова разложить на ней выбранное платье.

— Ты во всем права, Ви, но я больше всего беспокоюсь о том, чтобы наша с лордом Стрикландом встреча прошла наилучшим образом. Это не обязательно будет так. Он не видел меня давно, несколько лет, но, конечно, не забыл тот день, когда…

Она умолкла, не в силах продолжать. Воспоминание о столкновении, закончившемся для нее столь плачевно, было одним из самых унизительных. Никакое время не загладит этого. Всякий раз, как ей на память приходило ее собственное безрассудное поведение (особенно цена, которую пришлось за него заплатить), ее щеки обжигал стыдливый румянец. Так случилось и на этот раз, и пришлось склониться над платьем, чтобы скрыть краску на лице.

— Наверное, нужно заново выгладить его. Оно долго висело в гардеробе…

— И ничего с ним не случилось.