Пока ехала, Шерри пыталась догадаться, в какое такое положение попал Клинт, что ему срочно потребовалось ее присутствие, но, конечно, ничего определенного на ум не приходило. Повернув на Мэйн-стрит, она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Этой ночью пришлось работать до трех часов, и все тело теперь испытывало последствия недосыпа. Глаза были словно наполнены песком, ноги гудели от долгих часов хождения — Шерри служила официанткой, — и в висках пульсировала боль.

— Моли Бога, шериф Грэм, чтобы это было действительно что-то серьезное, — вслух сказала она, заметив нужный дом впереди.

Они с Грэмом жили в одном многоквартирном доме последние четыре года, пока две недели назад не появилось объявление о продаже этого коттеджа. В считаные дни Клинт оформил покупку и организовал свой переезд. На первый взгляд выглядело все умиротворяюще: белое здание со строгими черными ставнями на окнах, а вокруг распускаются первые весенние цветы.

Открыв дверцу машины и ступив на землю, внезапно Шерри вздрогнула от резкого плача ребенка. Она внутренне напряглась и ощутила словно бы порыв чьего-то леденящего душу дыхания — столько пустоты, покинутости, горестного сожаления о чем-то несбыточном слышалось ей в этом крике.

Это явно не в доме Клинта, рассудила она. Скорее всего, просто проказа ветра. Возможно, у кого-то из соседей есть маленький ребенок.

Шерри подошла к входной двери и постучалась.

— Клинт? — в нетерпении громко крикнула она, но, не получив ответа, открыла дверь и вошла внутрь дома.

И в этот же момент Клинт появился на пороге кухни с орущей девочкой на руках.

— Слава богу, ты приехала! — воскликнул он.

Несколько секунд Шерри тупо таращила на него глаза, не в состоянии найти разумное объяснение увиденного. Темные волосы Клинта были взъерошены и стояли торчком, а рубашка на груди была мокрой — малышка то ли срыгнула, то ли оросила ее слезами. Она все еще плакала, и трудно было назвать ее хорошенькой, потому что лицо у нее было багровым, а черты его скривились в гримасе неудовольствия.