— Что происходит? — решительно потребовала ответа Шерри. Она осталась стоять в прихожей, даже не протянув руки к малышке, хотя уже догадалась, что именно из-за нее позвонил и хотел ее помощи Клинт.

Последние пять лет Шерри сознательно избегала ситуаций, в которых рядом с нею могли оказаться дети. Она ушла из школы, оставив место учителя пятых классов, и устроилась на работу официанткой в самом популярном баре в городе. Она очень осторожно выбирала даже друзей, и только среди людей, у которых не было детей или те были уже взрослыми.

— Никак не могу уговорить ее прекратить плакать, — явно на последней стадии кипения сказал Клинт, яростно укачивая девочку на руках. Вверх-вниз, вверх-вниз — это движение вызвало даже у Шерри приступ тошноты, и она начала подозревать, что ребенка оно тоже не успокаивает.

— Она, наверное, мокрая? — предположила Шерри, все еще не двигаясь с места.

— Она — не знаю, но я уже весь взмок. — Клинт повысил голос, чтобы его можно было услышать на фоне громкого плача девочки.

Шерри больше не могла выносить эту какофонию. Подавив внутреннее сопротивление, она шагнула к Клинту и взяла у него из рук ребенка. Девчушка, уютно свернувшись калачиком на груди Шерри, мгновенно затихла и вскоре даже всхлипывать перестала, словно прикосновение женских рук принесло ей успокоение.

Малышка уснула, и Шерри вынуждена была подавить желание закричать на Клинта, чтобы не дать выхода гневу, захлестнувшему ее мгновенно. Да как он смеет так поступать с нею! Звать ее на помощь ребенку! Кому, как не ему, знать, какие тяжкие муки она претерпела, выслушав однажды приговор медиков: никогда не сможет она забеременеть, ей не суждено выносить ребенка и родить его. И он посмел позвать ее сюда, к ребенку, все зная о ее сердечной боли!