Маккиннон судорожно сглотнул. Неужели у Кори помутился рассудок? Ведь это его дочь, и она сейчас, как пить дать, сломает свою чертову шейку! Он открыл было рот, чтобы попытаться образумить Кори, но в этот момент тяжелая рука опустилась на его плечо.

– Успокойся. С ней ничего не случится.

Однако Маккиннон успел заметить, как по лицу Кори пробежала легкая тень озабоченности. Видимо, сам он был далеко не так в этом уверен.

Маккиннон ничего не понимал. Ведь ясно же, Кори волнуется за дочь. Почему же не отговорить ее, пока не стало слишком поздно? Куин провел рукой по лбу, чтобы вытереть испарину.

Кому, а главное, зачем этой девчонке потребовалось что-то доказывать?

Когда мужчины подошли к загону, Кейси недовольно посмотрела на Маккиннона, но ничего не сказала. Кори заметил это и хмыкнул:

– Кажется, она еще дуется на тебя.

Маккиннон промычал себе под нос нечто неразборчивое, потому что в этот момент подвели оседланного Вишес-Гланса. Двое здоровых конюхов с трудом держали его, пока Кейси ласточкой взлетала в седло. Почти сразу же они отпустили поводья и бросились за ограду, где уже собралась приличная толпа.

Почувствовав на себе всадника, жеребец словно обезумел. Когда он взвился в небо, изгибая спину под немыслимым углом, сердце Маккиннона забилось где-то в области горла, а рубашка намокла от пота. Через несколько томительных минут, которые ему показались вечностью, стало очевидно, что он недооценил Кейси. Маккиннон и не заметил, как его голос смешался с возгласами одобрения других мужчин.

Вишес-Гланс резко менял направление, вставал на дыбы, крутился волчком, но не мог избавиться от всадницы, которая словно прилипла к его спине.