– Я…

– Вам надо открыть театр, – продолжал Гейб. – Насколько мне известно, помещение не используется с 1800 года, когда там ставили «Гамлета». Если, конечно, вы там не играете домашние спектакли. – Рейф покачал головой. – Очень много молодых дворян захвачено идеей любительского театра. И не будучи энтузиастом драматического искусства, вы могли бы привлечь одного из них, чтобы поставить спектакль.

– Да я и в театре-то не был с год, – возразил Рейф. – А возможно, все три или четыре года.

Его брат помрачнел.

– В таком случае вам надо кого-нибудь найти.

Его взгляд под этими прямыми бровями был очень властным и убедительным. У Рейфа возникло ощущение, что вот сейчас он вскочит со стула и начнет расчленять отдельное издание «Короля Лира» соответственно числу персонажей и ролей.

– Но почему?

– Потому что, если у вас нет готовой труппы, нам нужен кто-нибудь, способный ее создать.

– Но зачем мне ставить пьесу? И почему здесь? Я готов поддержать ваше начинание в Лондоне и согласен заранее с вашим выбором. Какой смысл в том, чтобы поставить спектакль здесь?

Гейб молчал.

– Я жду объяснений, – сказал Рейф, вставая и пересекая комнату, чтобы налить себе еще виски. Похоже, нынешний день не станет продуктивным, а потому можно превратить его в праздник.

Возле его плеча возник Гейб.

– Одного стакана вполне достаточно, чтобы отпраздновать знакомство с единокровным братом.

Рейф поставил графин на место, так и не наполнив стакана.

– Как быстро забываются радости семейной жизни, – заметил он. – А теперь, может, объясните, что все это значит? Что это за дело с постановкой пьесы?

– У меня есть дочь, – сказал Гейб отрывисто.

– Что?

– Незаконнорожденная, – пояснил тот. – Яблоко от яблони недалеко падает.

Эти слова он произнес без улыбки. Точнее, просто растянул губы.

– У меня, значит, есть племянница, – сказал Рейф самому себе, сознавая, что глупо ухмыляется. – Она очень хорошая актриса?