Экипаж между тем спустился с Хэмпстедского холма и теперь был вне опасности.

Она вдруг представила бесконечную череду балов и приемов и неизменный круг своих беспутных знакомых, с которыми кочевала из Лондона в Брайтон, на скачки в Ньюмаркет, на воды в Бат и обратно в Лондон, чтобы вновь исступленно бросаться в омут светских увеселений.

Но действительно ли она больше ничего не желала и ни к чему не стремилась в жизни? Она прекрасно понимала, что уже завтра все почтенные матроны, не одобрявшие ее поведения, будут на все лады, как попугаи, обсуждать ее появление на балу в облике леди Годивы

— Я вольна поступать как мне угодно, — произнесла она вслух.

Лоринда невольно рассмеялась при одной мысли, что слухи о ее поведении, переданные со всеми подробностями, дойдут до короля и королевы в Виндзорском замке. Без сомнения, они припишут эту скандальную историю пагубному и разлагающему влиянию, которое оказывал на высшее общество пример принца Уэльского.

— Старые ханжи! — воскликнула в сердцах Лоринда.

С явным облегчением она заметила, что поездка подошла к концу и карета остановилась у парадной двери дома Камборнов на Ганновер-сквер.

Это был довольно большой, но неудобный и неприглядный особняк, построенный седьмым графом Камборном, который приходился Лоринде дедом. Она сделала все возможное, чтобы придать дому больше блеска, и когда лакей в белой с серебром ливрее, сшитой по ее вкусу, открыл дверь, она отметила, что у дома теперь гораздо менее мрачный вид, чем в годы ее детства.

— Его светлость дома, Томас? — спросила она.

— Да, миледи. Его светлость вернулся полчаса назад. Он в библиотеке.

— Благодарю вас, Томас.

Лоринда бросила плащ на стул. Словно не замечая, что лакей смотрит на ее мужскую одежду округлившимися от ужаса глазами, она направилась по мраморным плитам к библиотеке.

Ее отец сидел за столом в центре комнаты и заряжал дуэльный пистолет.