Лорд Вроксфорд, был не менее настойчив, но он по крайней мере, при всей бесчестности его домогательств, хотя бы не предлагал ей брак по той простой причине, что уже был женат. А посему, по мнению Лоринды, с ним было гораздо проще иметь дело. К тому же ее забавляли его остроумие и цинизм.

Девушка могла уничтожить Ульрика одной презрительной насмешкой, и оба они понимали, что скорее она достанет с неба луну, чем поддастся на его уговоры. Тем не менее Ульрик упорно не желал оставлять свои ухаживания. Однако с Эдвардом все обстояло иначе. Он так часто грозился покончить с собой, если Лоринда не станет его женой, что успел смертельно ей наскучить: едва он раскрывал рот, как она уже знала, что за этим последует.

Все же Эдвард, бесспорно, мог бы стать для нее вполне подходящим мужем, тем более что, если у его старшего брата по-прежнему будут рождаться только дочери и наследник мужского пола так и не появится, со временем к нему перейдет герцогский титул.

«Если рассуждать здраво, мне бы следовало принять его предложение, — иногда думала Лоринда. — Но только смогу ли я вытерпеть его вечное нытье до конца своих дней?»

Примерно те же самые чувства вызывали у нее и многие другие поклонники, а большинство из них были не только людьми состоятельными, но и занимали видное положение в обществе.

Правда, Лоринда понимала, насколько шаткой была ее власть над переменчивой, жадно ищущей новых удовольствий толпой, способной с одинаковым воодушевлением как возвысить, так и затравить любого, повинуясь минутной прихоти.

«Что, собственно, нужно мне самой?» — спрашивала себя Лоринда.