— Не могу представить себе более малодушного поступка, — упрекнула его она.

Граф раздраженно отбросил пистолет.

— Раз уж ты так к этому относишься, то тебе стоило бы попытаться найти какое-то решение.

— Разве оно не очевидно? — Она отвернулась от окна и подошла к столу.

— Я не нахожу ничего очевидного.

— Хорошо, тогда я скажу тебе. Нам придется продать этот дом вместе со всей обстановкой. За него можно выручить довольно крупную сумму, и потом мы вместе уедем в Корнуолл.

— В Корнуолл?

— Почему бы нет? Разве что нам удастся продать Прайори, если, конечно, кто-нибудь пожелает его купить.

Граф с такой силой ударил по столу кулаком, что чернильница подпрыгнула.

— Я не продам поместье, в котором мои предки жили со времен норманнского завоевания! — закричал он. — Хотя оно и не считается майоратом

Лоринда пожала плечами.

— Но у тебя нет другого выхода, — настаивала она. — Я не уверена, что нам удастся получить за этот дом вместе со всем его содержимым, включая мамины драгоценности, хотя бы пятьдесят тысяч фунтов!

Граф закрыл руками лицо.

— О Боже! — воскликнул он. — И почему только я, черт возьми, совершил такую ужасную глупость?

— Сожаления тут не помогут, — холодно сказала Лоринда. — Нам нужно трезво оценить ситуацию, папа, из чего я делаю вывод, что мне, как всегда, придется самой обо всем позаботиться. Ты должен будешь попросить Чарлза Фокса об отсрочке. Безусловно, тебе не удастся выплатить ему сотню тысяч фунтов в течение двух недель, как этого требуют правила.

— Значит, мне придется ползти к нему на коленях, не говоря уже о других унижениях, которые я вынужден буду терпеть? — сердито вопрошал граф.

— Это твой прямой долг, — отрезала Лоринда. Он увидел, с каким выражением дочь смотрит на него, и закричал с возмущением:

— Боже всемогущий! Ты могла бы проявить хоть немного сочувствия! Неужели у тебя нет ни капли сострадания ко мне или к любому другому, будь он на моем месте?