— Господи, — сонно пробормотала Люсинда, когда горничная помогала ей раздеваться, — путешествие как-то странно на меня подействовало.

Полли аккуратно уложила в сундук одежду госпожи и приготовила дорожный костюм на завтра, после чего допила остатки вина и быстро захрапела на походной кровати. Примерно час спустя дверь в спальню тихо отворилась, и несколько джентльменов в плащах, с закрытыми шарфами лицами быстро убрали вещи, а женщин перенесли в ожидавшую карету. Утром хозяин гостиницы, которому заплатили вперед, непременно подумает, что постоялица уехала засветло. Элегантная карета медленно и тихо покатилась со двора и исчезла в темноте.

Люсинду разбудила головная боль. В висках стучало, во рту пересохло. И почему постель вдруг стала такой жесткой?! Она попыталась повернуться, но не смогла. Именно это обстоятельство, несмотря на недомогание, привело ее в себя. Она с трудом открыла глаза и поняла, что находится не в гостинице, а в крошечной, смахивавшей на келью каморке. Единственное окно было закрыто ставнями, но сквозь щели пробивался тусклый свет. И лежала она не на постели, а на соломенном тюфяке.

О ужас! Почему от запястья тянется цепь, прикованная к стене?!

Люсинда с отчаянием искала взглядом Полли, но горничной не было. Значит, их похитили? Их или только ее?

— Эй! — тихо позвала она и, набравшись храбрости, крикнула снова, уже громче: — Эй!

За дверью тут же послышались шаги, в комнату вошел человек. Он открыл ставни, и в окно ворвались свежий ветерок и солнечные лучи. Незнакомец повернулся, и Люсинда не смогла сдержать потрясенного крика. Он был обнажен до пояса и облачен в невероятно тесные штаны, обрисовавшие каждый изгиб тела, облегавшие длинные стройные ноги и округлые ягодицы. Люсинда еще никогда не видела такой странной одежды и нашла ее восхитительно неприличной. Когда он повернулся, оказалось, что лицо скрыто маской. Но тут Люсинда, разглядев кое-что, громко ахнула. Из узкого разреза спереди, свисало мужское достоинство, весьма впечатляющих форм и размеров.