И Луи вошел в нее.

Как ни готовилась Мариана к этому моменту, но ей не удалось сдержаться, и она вскрикнула от боли. Впрочем, это уже не имело никакого значения: теперь он все равно догадается обо всем.

– Боже, что это?! Ты…

– Все в порядке, – ее ладони легли на его бедра. – Не волнуйся из-за этого. Продолжай!

Луи замер, но лишь на короткое мгновение.

– Я бы все равно уже не смог остановиться, даже если бы захотел, – пробормотал он. – Ни о чем другом я сейчас просто не в состоянии думать.

Мариане казалось, что она плывет куда-то в этом запахе роз. Жар, охвативший тело, разгорался с каждой секундой все сильнее, заполняя каждую клеточку.

Голова Марианы откинулась назад, упираясь в бархатную поверхность кушетки, тело выгнулось дугой. Лишь несколько секунд спустя она поняла, что странный звук, который раздался в темноте, был ее собственным криком.

Дыхание Луи стало тяжелее. Он что-то пробормотал по-французски.

Движения его становились все более дикими, неуправляемыми; он входил в нее все глубже. И каждое прикосновение отзывалось новой волной жара. Ладони его стиснули ее ягодицы, он начал приподнимать их, все теснее прижимая к себе.

Несмотря на туманное забытье, в каком она теперь плыла, Мариана странным образом необыкновенно остро ощущала все, что происходит между ними. Малейшее изменение его ритма находило в ней отклик. Но вот голос Луи стал гортанным, его желание обладать ею – страстным и неудержимым. Мариана по-прежнему подчинялась его воле, принимая его в себя все глубже и полнее, но в какой-то момент ей вдруг стало страшно. Сила и власть, исходившие от Луи, заставляли ее чувствовать себя абсолютно беспомощной. Она сейчас напоминала себе крошечную игрушечную лодку в бушующем потоке.

– Луи…

На миг ей показалось, что он не слышит ее. Его словно охватило какое-то безумие; ослепило, оглушило, сделало бесчувственным ко всему, кроме собственного желания…

Но все-таки он остановился, и Мариана ощутила, как дрожь прошла по его телу – очевидно, от усилия, которое ему пришлось совершить над собой.