– Не хами. – Полетт дрожала от ярости, сдерживать которую ей удавалось лишь с огромным трудом. – Я никогда не пришла бы к тебе! Я всегда ненавидела твою наглую самоуверенность, свойственную примитивным мужланам…

– Я не столь уж примитивен, – прервал ее Франко. И хотя слова эти были произнесены чрезвычайно спокойно, было очевидно, как сильно он задет за живое. – Во мне течет кровь древних римлян, как-никак!

На мгновение Полетт испытала желание рассмеяться – столько кичливой гордыни и высокомерия содержалось в этом заявлении. Но потом взгляд ее наткнулся на его пылающие яростью готового к броску тигра золотистые глаза – и всякое желание смеяться мгновенно улетучилось. И тут же в голове неистовым трезвоном загудели колокола тревоги… И Полетт обнаружила, что инстинктивно оглядывается, прикидывая расстояние, отделяющее ее от двери.

– Примитивна скорее ты, Полли. Ты это доказала шесть лет назад! – бросил он ей. – Ты очень убедительно доказала свою тупость…

Ее маленькие ручки сжались в кулачки.

– Если ты еще хоть раз назовешь меня тупицей, я за свои поступки не отвечаю!

– Ну и ну, – прошептал он, уничтожающе улыбаясь. – И что же ты сделаешь? Сорвешь с меня рубашку и станешь умолять взять тебя, как это было в прошлый раз?

– Господи, да как же ты можешь так со мной разговаривать?

– Нормально. Ведь я, – Франко крайне выразительно развел руками, – не испытываю к тебе уважения. Чего же ты ожидала?

Ярость вновь стала брать верх над самообладанием. Огромным усилием воли Полетт удавалось сдерживать ее.

– Ты вела себя как шлюха…

– Свинья! – выплюнула она, распаленная чудовищной волной агрессии, исходящей от него.

– Ты не была верна ни мне, ни своему Трампу, – продолжал жалить ее Франко, подчеркнуто растягивая каждое слово. – Он предлагал тебе руку и сердце. Я предлагал в тот момент кое-что менее безопасное. Ты предпочла обручальное кольцо. И ты проиграла!