– Своих? – повторила она со злостью. – Я никогда не была твоей!

Его густые черные брови взлетели вверх.

– Ты стала моей с того самого момента, когда наши глаза впервые встретились, но ты оказалась слишком глупа и трусливо бежала от правды…

– Как ты смеешь!

– А как смеешь ты приходить туда, где мы вместе лежали в постели, и отрицать то, что произошло между нами? – заявил Франко с нескрываемым презрением.

Ей захотелось наотмашь ударить его, закричать, но она не могла позволить ему довести себя до истерики.

– Мой отец… – настойчиво повторила она.

– Был практически моим доверенным лицом, – прервал ее Франко. – Я дал ему полную автономию руководить компанией, которая, кстати, ему уже не принадлежала, и в ответ я ожидал преданности, а не воровства.

– Он может продать свой дом и выплатить все до последнего пенни! – выкрикнула со злостью Полетт. – Этого тебе не достаточно?

– Ваш дом уже дважды заложен. Отчего же, как ты думаешь, он стал воровать? – сухо парировал Франко. – И давай прекратим этот бесполезный разговор.

– Но ему же ужасно стыдно! – Полетт и не подозревала, что дом заложен. Теперь она с трудом скрывала свой страх.

– Мне эта тема надоела. – Франко бросил на нее мрачный взгляд. – Твой отец меня вовсе не интересует – разве что с точки зрения общей проблемы взаимосвязанности цели и средств. И не пытайся повлиять на мои убеждения своими сентиментальными мольбами. В бизнесе не существует сантиментов…

– Итак, ты пригласил меня сюда просто для того, чтобы позлорадствовать? – заключила Полетт, бросая на него пылающий, полный презрения взгляд. – Ты ужасный человек, Франко. Я буду защищать своего отца, как бы ты ни пытался раздавить его…

– А тебе нравятся слабаки, не так ли? – ответил он вкрадчивым голосом. – Мужчины, которым нужна материнская забота и уход, рядом с которыми ты можешь чувствовать себя капитаном корабля. Может, если бы я стал хныкать и пиликать на скрипке, ты бы первая пришла ко мне, а не…