– Не пытайся мне угрожать, – ответила Полетт натянуто, впившись своими фиалковыми глазами в его красивое смуглое лицо. – От угроз легче не будет. А теперь… мы можем поговорить об отце?

– Я предпочел бы во время ужина говорить о чем-то более приятном.

Полетт окатила его ненавидящим взглядом и уткнулась носом в тарелку. Но за гусиный паштет принялась с неожиданным аппетитом. Следующие два блюда она поедала, произнося слова лишь в том случае, когда возникала крайняя необходимость. Если уж кто и страдал тут отсутствием аппетита, то скорее Франко, который наконец, с досадой оттолкнув тарелку и швырнув салфетку, поднялся из-за стола.

– Ты дуешься, словно девчонка!

– Я не дуюсь. – Полетт не спеша принялась за фруктовый десерт, ибо ей пришло в голову, что чем медленнее она будет есть, тем дольше не окажется в его спальне. – Ты хотел, чтобы я пришла. Я пришла. Ты хотел, чтобы я ела. Я ем.

– Успокойся, я не стану отдавать твоего отца под суд, – сообщил Франко лишенным всяких эмоций тоном.

– Он же не сможет заплатить этих денег…

– Ему придется, – ответил он жестко. – Деньги должны быть возвращены.

– Но как?! – с горечью воскликнула Полетт. – У него ведь даже нет работы – и навряд ли он ее найдет. Он ведь немолод. И даже если продаст все, что имеет, денег все равно не хватит.

– Тогда я дам ему другую должность.

Полетт, пораженная столь благородным предложением, удивленно уставилась на него.

– Где?

– Не здесь. Чтобы получить второй шанс, ему нужно начать на новом месте. Предоставь это мне, – медленно произнес он. – Что-нибудь подыщу.

– А как же деньги? – напомнила она.

– Он их выплатит, – угрюмо повторил Франко. – Если он так убивается и переживает о содеянном, как ты утверждаешь, он сам решит их вернуть. Ему не захочется быть моим должником.