— Не вы ли только что обвиняли меня в несдержанности? — попыталась отшутиться Мэри, скрывая обуревающее ее смятение. Поцелуй, задуманный как возмездие, потряс ее. Неужели целовать ее, даже с целью наказания, настолько противно?

— Я был уверен, что вы возражать не станете: одним поцелуем больше, одним меньше…

— До сих пор я сама решала, с кем мне целоваться! — Она не без удовольствия отметила, как Джеф побагровел от смущения.

— Сам не знаю, что на меня нашло. Впрочем, что-то я не заметил, чтобы вы отбивались или громко звали на помощь, — добавил он ехидно. — Даже напротив!

— Как это по-мужски — перекладывать вину на хрупкие женские плечи! — усмехнулась Мэри, закрывая глаза на то, что упрек в ее адрес справедлив. — Кстати, мне не нравится ваш взгляд. Полагаю, вы потратили немало лет на то, чтобы усовершенствовать свою презрительную гримасу. Восхищена неподражаемым изгибом ваших губ, но этим меня не проймешь. Что до так называемой уступчивости, мне просто не хотелось распалять вас еще больше. На многих мужчин сопротивление действует, как красная тряпка на быка.

— Не сомневаюсь, ваш опыт в отношении плотских утех богат и разнообразен, но умоляю, избавьте меня от подробностей. Непристойности не в моем вкусе.

— Непристойности! — вскипела она от негодования. — По крайней мере, я не принадлежу к числу лицемерных святош!

— Мэри!

Девушка оглянулась: за спиной стояли сестры.

— Джеф, я… — Сесиль шагнула вперед, Элейн следовала за ней по пятам.

— Не смейте за меня извиняться, — мрачно процедила Мэри сквозь стиснутые зубы.

— Мистер Мейсон наш гость.

— Ваш, но не мой. Я пригласила только тех, кто мне по душе, — по-детски надулась она.

— Как насчет тети Коры? — напомнила Элейн.

— Родственники не в счет. Их нельзя не позвать: ведь сегодня — годовщина свадьбы мамы и папы.