Высокомерный сноб! Мэри задохнулась от гнева.

— Благовоспитанность, благопристойность! — фыркнула она. — Я люблю викторианские романы, но жить предпочитаю в нынешнем веке, где судьба женщины не зависит от воли мужчины. — И почему это первые впечатления никогда себя не оправдывают? — подумала она. Ясно, что этот чистоплюй с первого же взгляда счел ее распутницей, и теперь панически боится за свою драгоценную репутацию.

— Доктор, скажите, а ваша тошнотворная благопристойность — это результат психотерапевтического вмешательства или нечто врожденное? Что за лицемерие — самодовольно читаете мне мораль, а сами, не успев переступить порога зала, уже вожделенно на меня уставились.

— О-о, да вы из тех женщин, которые счастливы только тогда, когда ощущают на себе вожделенные взгляды самцов от семи до семидесяти включительно, — презрительно бросил Джеф. — Да у вас на лбу крупными буквами написано: "Секс!"

Обвинение обожгло ее, словно пощечина.

— Что за вздор! — Мэри всегда полагала, что отсутствие притворства — гарантия полного взаимопонимания. Ей и в голову не приходило, что ее прямоту можно истолковать как развязность.

— Одно платье чего стоит! — Джеф брезгливо уставился на злосчастную бретельку, соскользнувшую с округлого плечика. — Ваша манера держаться, обольщающие взгляды — это сплошное кокетство, и притом самого низкого пошиба.

— Сегодня званый вечер, и я намерена веселиться от души.

Джеф убрал ладонь с плеча партнерши, будто обжегшись.

— Я заметил, — хмуро пробурчал он.

— А вы, случайно, не заметили, что музыка кончилась? — ехидно осведомилась Мэри, вызывающе подняв взгляд.

И в самом деле, они неподвижно стояли в центре зала, привлекая к себе всеобщее внимание: прочие пары уже разбрелись. Мэри решительно развернулась на каблуках и направилась на террасу. Как ей нужен глоток свежего воздуха. Боже, что за разочарование! Она немилосердно ругала себя за то, что в воображении наделила этого человека с великолепными внешними данными столь же идеальным характером. А тот, как ни странно, последовал за ней.