То, что отец ребенка ее бросил, вызвало в его душе бурю негодования. Эймон и сам не знал, почему он так остро отреагировал на эту новость. Может, потому, что ему было бы приятно уехать отсюда, зная, что люди, которые окружали его в не самом счастливом детстве, счастливы.

В отличие от него.

Он ехал домой, надеясь, что с Колин все в порядке и он сможет уехать, оставив вести дела фермы ей, если она того захочет. Но выходило, что скоро этим она будет заниматься не в состоянии. Это заставило его задуматься, как ему лучше поступить. Похоже, его краткосрочный визит грозит затянуться. Неизвестно почему, но его волновало, как Колин будет жить после рождения ребенка. Сможет ли она справиться с этим одна?

Эймон глубоко вдохнул.

Проклятье! Все-таки почему его это так заботит? В конце концов, Колин — взрослая женщина и сама способна позаботиться о себе. Ему ни к чему усложнять свою жизнь.

В борьбе со сном после смены часовых поясов он принял душ, поел, побродил по старому большому фермерскому дому, зная, что чем скорее его организм начнет жить по местному времени, тем лучше.

Когда стало темнеть, он вышел на задний двор и увидел Колин, исчезающую в дверях конюшни. Перед собой она толкала огромную тачку.

В два прыжка он преодолел весь двор и настиг ее у открытого стойла.

— Какого черта ты здесь делаешь?

При звуках его сурового голоса ее голова резко дернулась вверх. Лошадь рядом с ней занервничала.

— А на что это похоже? — успокаивающе похлопывая ее по шее, спросила она. — На танец живота?

Эймон нахмурился.

— Разве, кроме тебя, нет больше никого, кто бы выполнил эту работу? — нахмурившись, спросил Эймон, не разделяя ее шутки.