Лодки сближались, моторы запыхтели тише и наконец совсем заглохли. Все с криками бросились к бортам. Я постаралась привлечь внимание Барнабаса так, чтобы темная жница не поняла, что я догадалась, — и при этом не выпуская ее из поля зрения. Но он не поднял глаз.

Билл был в сознании, но из раны на голове шла кровь. Кашляя, он протянул слабую руку. Я вздрогнула, когда тень черного крыла скользнула по мне и исчезла. Сьюзан рядом со мной тоже вздрогнула — она явно чувствовала, как над нами кружат склизкие черные листки, хотя и не видела их.

— Вытащите его, — прошептала я. Черные крылья мягко скользили под водой, словно акулы. — Вытащите его из воды.

На моей лодке было не намного безопаснее. Я наклонилась, чтобы оказаться между жницей и Биллом, когда его втаскивали на борт. Темная жница наверняка знает, что кто-то захочет ее остановить, или уже решила, что это Барнабас, ведь он же бросился в воду.

— Как ты? — спросила Сьюзан и ойкнула, когда лодки мягко стукнулись друг о друга и рулевой с красной лодки кинул веревку, чтобы связать их. Девушка опустилась на колени в узком пространстве перед задней скамейкой и вытащила из сумки пляжное полотенце. — У тебя кровь течет. Вот, положи на голову, — сказала она, а Билл только безучастно моргал.

Барнабас, не глядя на меня, устроился рядом с ним, а я с колотящимся сердцем осторожно приблизилась к очаровательной смерти в пестром топе и шлепанцах. От нее пахло перьями и чересчур сладкими духами. «Она меня не узнает. Я в безопасности», — убеждала я себя. Но когда Барнабас поднялся и собрался прыгать на другую лодку, самообладание меня покинуло.

— Барнабас! — крикнула я и тут же замерла — скорее почувствовав, а не услышав свист металла в воздухе.

Я резко обернулась. Темная жница стояла, уверенно расставив ноги на узком носу лодки, яркий свет заливал ее — и ее меч. На его рукояти сверкал фиолетовый камень, такой же, как у жницы на шее. Теперь я его видела. Оба камня ярко сияли с глубинной силой. И смотрела жница не на Билла. А на Сьюзан.