— Может, обойдётся? Зачем прятать голову в песок?

— А чем мы лучше других? — теперь уже она усмехалась.

— В конце концов мы пока что не спускались с лестницы.

— И не будем! — Нина опять начала злиться. — Я лично никогда не стану такой, как эти псевдоджульетты.

— Уговорила, — я стиснула ей руку. — Мы проживём долгую жизнь старых дев, остервенеем и сдадимся в какой-нибудь дом престарелых.

— Маш, — она вдруг изменилась в лице. — Со мной что-то не так.

— Что? — я даже испугалась, до того странно блестели её глаза. Она мне показалась бледной, нездоровой и чудовищно хрупкой. Может быть, она уже тогда чувствовала, чем всё это закончится, ощущала на себе дыхание бездны?

— Я и двух минут не могу спокойно просидеть! Изо все сил сдерживаюсь — никак! Это что-то невероятное! — она умоляюще шарила горящим взглядом по моему лицу.

— Да что такое? — повысила я голос.

— Это Саша, — она отвернулась.

— Какой ещё Саша? — оторопела я.

— Морозов.

— А! Этот псих опять что-то ляпнул?

— Да нет. Я… Вообще-то я не знаю, что происходит, — она путалась под моим внимательным взором. — Я не могу его видеть, понимаешь?

— Ещё как! — кивнула я.

— И не видеть тоже, — еле слышно закончила она.

Непосвященным трудно понять, в какой шок повергало это заявление. Слова Нины буквально подкосили меня. Итак, моя Нина оказалась неравнодушной к нашему однокурснику. Александр Морозов, безусловно, был яркой фигурой. Сам по себе, не благодаря намеренной бледности остальных. Невзрачность его внешности с лихвой компенсировалась звучным спокойным голосом, которым он вещал неблагодарным слушателям свои отнюдь не банальные идеи.

Но несмотря на солидный багаж знаний, потрясающие познавательные способности и удивительную начитанность, мне всегда представлялось, что Саша — всего лишь маленький мальчик, стремящийся нацепить на себя очередную маску, напялить на своё «я» какой-нибудь образ, почерпнутый из прочитанных книг.