А фавориты среди них менялись в его арсенале почти со скоростью света. Он действительно блистал сообразительностью и незаурядным умом. Но! Никогда я не могла высказать своё отношение к нему без этого «но». Саша не вызывал у меня не то что тёплых чувств, но даже элементарного уважения. Его сарказм, какой-то непристойный цинизм, плохо прикрытый холодным, но ярким огнём его вообщем-то не красивых глаз, неизменно рождал во мне брезгливость, животную алчность самосохранения. Более того, мне почти физически было неприятно его общество — то ли из-за абсолютного отсутствия хоть какого-то эстетства в его жестах, манерах, поведении, то ли из-за граничащего с абсурдом самолюбования. Он никак не пытался скрыть своё пренебрежение к окружающим и, казалось, ожидал в ответ почитания, восхищения, даже жертвенности. Одним словом, Саша был довольно отвратительным типом, внушающим женской половине нашего курса омерзение. Но вот Нина… Её он всегда притягивал, интересовал. Однако я и предположить не могла, что это любопытство выйдет за рамки обычного эксперимента. Ведь она была так щепетильна в вопросах нравственности и порой поражала меня своей искренней приверженностью к романтизму, почти фанатичной верой в давно забытые идеалы. Что же это такое происходит? И всё-таки я недостаточно напугалась. Всё это представлялось мне не очень-то приятной, но увлекательной игрой. Я решила, что Нина, сияющая, женственная, красивая, от скуки или усталости ударилась в парадоксы. Я не думала, что это может быть опасно. Нет!

Не поборов своё нетерпение, она стала порывистой, резкой. Её как будто несло куда-то. Она вся устремилась к одной ей видимой звезде, завораживающей притягательным чарующим светом. За какие-то дни она полностью перевоплотилась. Трудно представить себе, до чего странными казались мне перемены, которые я была вынуждена наблюдать в этой милой солнечной девушке.